+7 (905) 832-00-99 yamal82@mail.ru
Голуби
23 Ноя 2017 2524 0.0/0 Юстас Биографии

Голуби

Александр Кафеев

 

Было время — в Челябинске массово держали голубей и знали в них толк. После войны, говорят, голубятен (будок с голубями), возле каждого многоквартирного дома стояло десятками, многие держали голубей в частном секторе, а уж посвистеть, покричать и понаблюдать, как стая взмывает в небо — всегда находилась масса желающих, и лица их были радостными. Голуби определенно дарят позитив.


 

Мой отец завел голубей примерно в середине 70—х. В голубиных породах он разбирался хорошо, покупал только самых редких и дорогих. А пород было много, я точно не знаю названий, но были всякие чубатые, хохлатые, перевертыши, жуки, еще были голуби с лохматыми лапами, которые походили на немецкий самолет «Юнкерс—88», и много еще кого. На птичьих рынках голубятники занимали самые видные места, это был своеобразный клуб по интересам, в который входили разные авторитетные люди, возле которых всегда крутилось жулье. А на тех базарах стоили такие голуби от трех червонцев за птицу какой—нибудь простой, обыкновенной породы, а за редких могли запросить и по 150–300 рублей, при том, что средняя зарплата в СССР тогда была около 90 рублей.

 

 

И отец покупал этих голубей, работал на 2–3 работах, подрабатывал, брался за разные калымы — чтобы не в ущерб семейному бюджету было, но матушка все равно не понимала подобных трат — по ее разумению, вместо купленной пары голубей можно было отправиться к родственникам на юг или отдохнуть на побережье Черного моря. Но отец был счастлив, и счастья этого никто у него не отнимал.
Но просто держать голубей, гонять их над крышами домов, ему было не интересно. В то время очень ценились голуби, которые всегда возвращались домой. Их в народе называли почтовыми. Вот отец и решил для себя — что стая его будет состоять именно из таких голубей.

 

Каждое лето он брал с собой десяток голубей — клал их в специальный ящик с дырочками и на поезде отправлялся в другой регион, по возможности как можно дальше. География его поездок была обширна — Омск, Томск, Новосибирск, Кемерово, Уфа, Куйбышев, Саратов... Прибыв на конечную точку маршрута, он выпускал голубей в небо и возвращался на поезде обратно. А потом каждый вечер ждал — прилетят или нет. Бывало, из всей стаи не прилетало ни одного. Бывало, что один вернется, да еще по пути и подружку с какую—нибудь с чужой голубятни прихватит. Бывало, возвращалась домой пара или две.

 

И я до сих пор не понимаю, как можно пролететь несколько сотен, а то и тысячи километров, найти родную будочку и присесть на знакомый шест. Столько опасностей подстерегает голубя по пути, в небе и на земле, — это и коршуны с ястребами, и мальчишки с рогатками и кошки. А, кроме того, каждый голубятник, заметив летящего в небе чужого голубя — тут—же выпускал в небо свою стаю, старался приманить породистого чужака на свой шест, прикормить его, подрезать крылья и оставить в своей стае. Но голуби возвращались. Мало, и бывало израненные. Бывало сил хватило долететь лишь до родного дома и, едва отдышавшись на родном шесте, голубь падал оземь и умирал. Но они возвращались.

 

И так, из года в год, он неизменно выпускал голубей в чужой стороне. Прошло несколько лет, и голубиная стая состояла только из самых надежных и проверенных голубей, у которых с навигацией было все в порядке. А надо сказать, что цена на голубя, который всегда возвращается домой — поднималась в три раза.

 

Все голубятники Челябинска были наслышаны об этой уникальной стае. К нему постоянно приезжали разные люди, любители и профессионалы, с деньгами, и просили продать голубей. Он не продавал.

 

К нему как—то приехал «вор в законе» на черной новенькой «Волге» и просил продать голубей. Отец не продавал. Он не желал зарабатывать на своих любимых друзьях. Принципиально. Хотя другой человек продал—бы и сделал бы себе состояние.

 

Мне было лет пять от роду, и я понятия не имел о том, что людей порою обманывают. Нет, я, конечно, сталкивался с разного рода обманами, например, в детском саду, или родители что—нибудь пообещают и забывают, но с настоящими обманами я тогда еще дела не имел. И не имел представления об истинной покупательской способности денег и не знал, что и сколько стоит. Для меня тогда и тяжелый железный рубль казался уже несметным богатством.

 

Дело было зимой, я находился в квартире один, а родители были на работе. Кажется, я болел тогда и меня не повели в садик. Голуби у нас зимовали в утепленном месте балкона, обитым толстым войлоком. Отец специально переводил их на зиму из холодной будки в место потеплее, он очень дорожил своими голубями и очень заботился о них.

 

В дверь позвонили и я открыл. Я уже знал, что не следует открывать дверь незнакомым людям, но до дверного глазка было не дотянуться, а посторонние к нам забредали редко. Замок я уже открывать умел, два проворота ребристого барашка — и дверь открыта, ничего сложного. На пороге стоял незнакомый парень лет двадцати.

 

Он спросил, есть ли кто дома. Я ответил, что все на работе. Тогда он предложил продать ему голубей, пообещав мне за них сто рублей. Он знал, что голуби зимуют на балконе. Сто рублей! Для меня это было неслыханной суммой. Мне казалось, что за сто рублей можно было купить целый царский дворец. Я с радостью согласился. У парня был с собой мешок. Мы прошли на балкон и я поймал всех голубей (чужому они бы не дались в руки) и помог затолкать их в мешок. Парень сказал, что деньги он занесет позже. Я ему поверил и стал его ждать, представляя, как обрадуются родители.

 

Прошло несколько часов. Парень не пришел, но с работы вернулась матушка. Я с радостью поведал ей о выгодной сделке. Она схватилась за голову и заплакала. Она не могла себе представить, как к этому отнесется мой отец. Я тоже заплакал, начиная понимать, что совершилось что—то ужасное. Она торопливо натянула на меня пальто и мы побежали по всем голубятникам поселка. Это он? — отчаянно спрашивала она у меня, указывая на какого—нибудь незнакомого мне парня. Нет, не он, мотал я устало головой, и мы бежали дальше. Парня того мы конечно не нашли.

 

Отец вернулся с работы поздно вечером, когда я уже спал. На следующий день он не сказал мне ни слова. Хотя я очень боялся, понимал, что поступил худо, но более того, я понимал, что лишил его очень важного в жизни. Но видимо он знал, что малыш не может нести ответственности за такого рода поступки. И молчал.

 

Я очень ждал, что наши голуби вернутся. Мне даже снилось это. И я каждое утро смотрел на осиротевший шест возле будки, в надежде на то, что увижу на нем всю нашу стаю.

 

 

Но они не вернулись. Им подрезали крылья и несколько месяцев не выпускали в небо. И они забыли свой прежний дом. Так бывает.

 

Отец больше не заводил голубей. Весной он завербовался на какую—то стройку века и уехал с матушкой в Сибирь. А меня отправили к родственникам на юг. Вот такая история.

Комментариев: 0 Добавить комментарий
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]