+7 (905) 832-00-99 yamal82@mail.ru
Белый Клык
19 Авг 2017 26 3.0/1 ШАН Голуби

А.Н.Шестаков

«БЕЛЫЙ КЛЫК»

- Темно. Тесно. Что-то меня беспокоит, как-то всё напряжно и неуютно. Надо бы пошевелиться. Нет, тесно. А вон там где-то свет пробивается. Ну-ка потянемся. Ещё, ещё немного…

Из скорлупы высунулся клюв. Дальше всё протекало, как и в прежние стародавние времена, буднично и непринуждённо: из яйца вылупился голубёнок. Безымянный, многотысячный, обычный голубёнок. Может и не совсем обычный, т.к. из яйца вышел он в декабре месяце. Может и не совсем обычный, т.к. это был почтарь.

- Темно, тесно… Воздух, - первый глоток.

- Мама, – уверенность, что ты под защитой.

-Дом, – это самое главное, это превыше всего, это Родина. - Запомню всё это, запомню.

А запомнить надо. Стучит сердце, требует – запомни, запомни, запомни.

Голубёнок быстро рос, хотя, в это ещё зимнее время сравнивать, по большому счёту, было не с кем – рядом была только его сестра. Остальные голуби в голубятне садиться на яйца ещё не спешили.

Может поэтому, а может и ещё по каким-то нам неведомым причинам, голубёнок с детства чувствовал свою исключительность. Ну, разве не факт, что у него у первого появилось на лапе родовое кольцо с таким длинным и красивым номером 157-2010, обозначавшим порядковый номер и год в котором он родился. А имя ? Белый Клык ! И, хотя само по себе оно не говорило голубю ничего, но он чётко улавливал интонацию, когда Хозяин обращался к нему. Не Нафаня, не Рыжий, не Толян или Фраер – голубиная братия, делившая место с ним в питомнике. Белый Клык ! Ёмко, внушительно, торжественно ! Белый Клык! В такие моменты голубь всегда гордо поднимал голову и победоносно, сверху-вниз смотрел на своих «братьев по разуму».

Конечно, молодой почтарь даже представить себе не мог, что столь громкое имя он получил совершенно случайно – за один единственный белый коготь на его лапах, в то время, как все остальные были тёмными. Но этот малозначительный факт никоим образом не мог омрачить искреннюю, неподдельную голубиную радость.

***

Первый выпуск Белого Клыка вдали от питомника (вдали – это, конечно же, только для молодого голубёнка – взрослый почтарь эту дистанцию в пять километров может пройти и пешком, не прибегая к помощи крыльев), как и положено, был сделан, когда ему исполнилось два месяца. Вся спесь, демонстрируемая в голубятне другим подрастающим голубятам, моментально слетела с почтарёнка. Увидев совершенно незнакомую местность, он растерялся, он не знал, что в такой ситуации надо делать. Не сделав и круга, Белый Клык сел на ближайший к нему фонарный столб. Туда же приземлилась и его сестра. Они часто дышали и растерянно глазели по сторонам, совершенно не отдавая себе отчёт в происходящем. И вдруг голубёнок заметил, что издали к ним приближается что-то знакомое. Мать! Выпущенная вместе с молодыми птенцами старая почтовая голубка хорошо знала своё дело. Заметив, что голубята растерялись, она вернулась назад и села на другой столб, находившийся на противоположной стороне дороги. Дав голубятам прийти в себя и отдышаться, мать с громким хлопаньем крыльев, привлекая к себе внимание, сорвалась со столба. Голубята, как привязанные, последовали за ней. Голубка, не спеша, круг за кругом стала набирать высоту. Круги становились всё более растянутыми, постепенно превращаясь в эллипс, направленный в сторону голубятни. Заметив, что дети неотступно повторяют её манёвр, мать по прямой пошла к дому.

Зайдя в родную, такую до боли знакомую, родненькую голубятню, Белый Клык во всё горло, неудержимым цыплячьим писком стал рассказывать «всему честному народу» какого он натерпелся страха, как ему было невыносимо трудно, но всё же, как он смог найти, отыскать свой дом в безграничных просторах вселенной.

Уже потом, став взрослым и сильным голубем, прилетая с дистанций в сотни километров, Белый Клык иногда вспоминал тот свой первый полёт, ту огромную переполняющую его гордость за совершённый им «немыслимый и великий подвиг». И ему становилось смешно. Смехом, весельем и иронией светились в такие минуты глаза могучего почтаря.

***

Прошло два года. Местность в радиусе двухсот километров во все четыре стороны света Белым Клыком была изучена. Он научился после двух-трёх разведочных кругов безошибочно определять направление на свою голубятню. Дальше всё было просто: летишь к родному дому, заходишь в голубятню, для приличия немного клюёшь зерна и пьёшь воды, и с довольным видом победителя занимаешь своё гнездо.

Кстати, на посадку Белый Клык заходил только с северной стороны. Дело в том, что крыша у голубятни была односкатная, выкрашенная в ярко-оранжевый цвет. Этот цвет издали бросался в глаза в любое время года, хоть летом, хоть осенью, хоть зимой. Но только с севера. И каждый раз, при возвращении, голубь не мог себе отказать в удовольствии с высоты птичьего полёта, полюбоваться родным домом.

Судьба благосклонно относилась к молодой птице. За это время ему ни разу не довелось встретиться с пернатыми хищниками. Мужал, крепчал почтарь, набирался опыта и сил.

***

Увидев, что рядом с ним в садке находятся молодые, только-только облётанные голубята нынешнего года, Белый Клык понял, что сегодня предстоит ему быть «пионер-вожатым». Придётся показывать желторотым, как правильно выбирать дорогу домой, как правильно держать скорость и направление.

- Ладно, не в первой, - подумал голубь, - Зато точно, что это будет не очень далеко.

Стая из пяти птиц была выпущена за сорок километров, в западном направлении. Это сразу и безошибочно определил Белый Клык.

- Значит, идти надо на солнце, на Восток. Ветра почти нет, так что сносить в сторону не будет. Через час будем дома. – Нет, часа через два, пожалуй, - поправил себя Клык, посмотрев на тянувшихся за ним изо всех сил молодых почтарят.

Уже показался пригород, первые дальние сады. И тут Белый Клык увидел какую-то странную птицу, которая как боевой вертолёт, трепеща крыльями, стояла в воздухе над кронами деревьев. Не летела, а именно стояла. Это больше всего поразило молодого почтаря.

Обычно пустельга не охотится на голубей, предпочитая более мелкую добычу в виде полевых мышей, воробьёв и проч.

Но в этот раз обычай был нарушен. Во-первых, потому, что хищник оказался самкой и самкой довольно крупной, во-вторых, потому что хищник был страшно голоден, в-третьих, потому что в её гнезде сидели и орали как резанные такие же голодные птенцы.

Атака была молниеносной. Белый Клык почувствовал невыносимую боль во всей правой стороне тела. Крыло сразу онемело и перестало помогать полёту. Голубь вместе с хищником стал падать вниз. Пустельга, видимо, всё же не рассчитала своих сил. Взрослый почтарь был для неё слишком тяжёл. Спасло Клыка и то, что хищник не успел нанести свой коронный удар клювом в голову – неизвестно как повернулась бы его судьба в этом случае.

Самка выпустила птицу на уровне крыш садовых домиков. Почтарь попытался выровнять полёт, но сил не хватило и он грудью, со всего маха, влетел в густую траву и ударился оземь.

- Спасибо хозяину участка, что не любит он заниматься прополкой огорода, - подумал Белый Клык, когда немного пришёл в себя.

Правое крыло предательски волочилось по земле, на траве оставался ярко-красный цвет крови – правая сторона тела в нескольких местах была порвана острыми когтями хищника. Было трудно дышать, кружилась голова. Голубь поджал под себя ноги, уткнулся клювом в землю и закрыл глаза.

Он слышал возле себя какие-то шорохи, пыхтения, сопения, но сил не хватало не то, чтобы найти другое, более безопасное место, их не хватало даже чтобы открыть глаза.

Очнулся голубь с первыми лучами солнца, когда ещё бодрит утренняя свежесть, когда трава покрыта миллионами капелек росы. Всё тело ныло и болело, как будто его пропустили через мясорубку. Кровь, правда, сочиться перестала, а вот правое крыло, по-прежнему, предательски волочилось по земле. Голод не чувствовался, а вот пить хотелось просто смертельно. Превозмогая боль, голубь стал выбираться из густой и высокой травы. Он выполз к садовому сараю. Там трава была меньше, видимо её, всё же периодически подкашивали. Параллельно сараю, с другой стороны вытоптанной тропинки, проходила водопроводная труба для поливки огорода. Кран, куда видимо подсоединяли переносной резиновый шланг, из-за ветхости плотно уже не закрывался. Вода по капле, изо дня в день, стекала из крана вниз, на землю, где и образовалась совсем небольшая лужица. Напиться из неё было нельзя, можно было только чуть-чуть смочить горло. Но и этой малости был рад Белый Клык.

Вообще-то, хозяину этого садового участка, можно при жизни было ставить памятник за его не особо щепетильное отношение к порядку на вверенном огороде. Все эти бытовые недочёты фактически спасли Белому Клыку жизнь.

***

Сарай был сделан, видимо, на заре открытия садоводческого товарищества, т.е. очень давно. Он имел опасный крен в сторону, вследствие чего дверь так же была скособочена – один край выше, другой ниже. Этого было вполне достаточно, что бы голубь пролез внутрь. В дальнем углу, между ржавыми лопатами, старыми ящиками, на старом, кое-где подопревшем клочке сена Белый Клык и нашёл себе место временного пребывания. Здесь был полумрак, здесь не было ветра, здесь можно было не бояться дождя. Короче, жить было можно. Привалившись на здоровое крыло и вытянув раненое, почтовый голубь впал в долгое то ли забытьё, то ли в сон. Сколько времени это продолжалось, Белый Клык не знал. Очнулся он от того, что где-то рядом, возле противоположной стены сарая зашуршала мышь-полёвка. Сил куда-либо идти ещё не было, но к голубю стал возвращаться голод – первый признак того, что дело скоро пойдёт на поправку. Не особо привередничая, почтарь в радиусе пятидесяти сантиметров от себя стал искать и склёвывать всё, что казалось ему съедобным – засохшая муха, увядшие лепестки клевера, какая-то хрень, похожая на крупинку зерна. Короче, жить было можно.

На третий день голубь сделал первую вылазку из сарая. Первым делом, он утолил жажду, долго-долго тянув через клюв воду из микроскопической лужи возле поливочной трубы. Второе, он попытался расправить крылья. Левое со свистом рассекло воздух, а нестерпимая боль в правом разом остановила разминку. – Ну что ж, - подумал Клык, - не всё потеряно. Значит пока надо подкопить сил, т.е. подкрепиться. И почтарь пошёл вокруг сарая, подбирая с земли уже более существенное пропитание – полуживую личинку, упавшие семена цветов, вылезшего на тропинку червяка.

Так начиналось каждое утро. Только на десятый день Клык смог пошевелить больным крылом, но о том, что бы взлететь речи ещё быть не могло. А непреодолимая тяга к дому не давала голубю покоя. Каждый день вне родной голубятни казался вечностью. Каждый день всё настойчивей стучало сердце: домой, домой, домой. Всё чаще и всё дольше пробовал почтарь силу крыла, через невыносимую боль восстанавливал способность к полёту.

На пятнадцатый день, рано-рано утром, когда только взошло солнце, Белый Клык почувствовал, что может лететь. Он с трудом поднялся на крышу своего сарая. Следующая попытка взлететь чуть не закончилась аварией – неокрепшее крыло не слушалось, и голубь чуть не влетел в остекление теплицы. Лишь в самую последнюю секунду удалось избежать столкновения.

- Надо быть осторожней, - решил Клык, - а то так и в пике можно свалиться. Превращусь ещё в какого-нибудь турмана.

И, прежде чем взлететь, голубь стал выбирать себе ориентиры, куда можно было бы вначале сесть. И вот так, от столба к дому, от дома к сараю, от сарая к другому дому заканчивал свою двухнедельную дистанцию почтарь. На крышу родной голубятни Белый Клык опустился, когда долгое летнее солнце уже готово было скатиться за горизонт. Это был первый и единственный раз, когда он сделал заход на посадку не с северной стороны.

***

Происшествие с пустельгой многому научило почтаря. Он теперь знал опасность, он был к ней готов, он мог её предотвратить.

Шли годы. Всё больше были наросты на клюве и возле глаз почтового голубя, всё дальше были расстояния, которые преодолевал Белый Клык.

***

Выпущенный из садка, голубь взмыл вверх. Только заканчивая первый обзорный круг, Белый Клык уже увидел и вспомнил знакомое место. Он узнал рельеф, узнал очертание леса, где тот граничил с возделанной территорией лесопитомника, узнал вдалеке нитку железной дороги, которая вела по направлению к дому. Но, если бы даже и не эти явные признаки, то голубь всё равно бы безошибочно определил нужное направление.

Учёные до сих пор не могут точно сказать: что же помогает почтовым голубям определять направление в незнакомой местности на родную голубятню. Жаль, что учёные мужи не догадались спросить это у Белого Клыка. А почтарь бы им ответил. Ответил бы, что путь к дому ему указывает сердце. Маленькое птичье сердце, которое с каждым ударом, всё сильней и настойчивей гонит птицу к родной голубятне, к родному гнезду, где он впервые увидел свет. И никакая сила в мире не может заглушить это сердцебиение, влекущее его к родине за сотни, тысячи километров.

Взрослый, полный сил голубь, не закончив круга, взял направление на дом. Если бы голуби могли улыбаться, то сейчас у Белого Клыка мы бы могли увидеть немного надменную, немного пренебрежительную улыбку.

- Ну что же вы, господа, - говорил бы взгляд голубя, - Неужели не могли мне придумать более сложное задание, а не выпускать на давным-давно облётанном и знакомом маршруте?!

Белый Клык сразу взял высокий темп. Чего тянуть время, если знаешь, куда надо лететь! Но, видимо совсем о другом думала переменчивая уральская погода. Буквально через полчаса солнечный весенний день стал наполняться порывами ветра, по небу побежали тёмные предгрозовые тучи. Голубь прибавил скорость, которую тут же гасил порывистый встречный ветер. Второе чутьё подсказывало почтарю, что надо торопиться. И он торопился изо всех своих птичьих сил.

Погода билась. То появлялось солнце, то небо заволакивали чёрные тучи, то ветер нагибал к земле кроны деревьев, то наступало временное затишье, после которого непогода начинала свирепствовать с ещё большей силой.

Белый Клык стал чувствовать, что крылья наливаются предательской тяжестью, дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди. Он потерял осторожность. Он думал только об одном – домой, домой, скорей домой. Он не заметил, вернее заметил, но слишком поздно, небольшую тень, падающую на него со стороны периодически появляющегося солнца, справа сверху. Ястреб-тетеревятник камнем свалился на почтаря. И лишь каким-то чудом, каким-то неуловимым движением Белый Клык смог уклониться от атаки хищника. Но ястреб – это вам не сокол, сын-Солнца: если сокол промахнулся при первой атаке, то, в редких случая, он продолжает погоню. Ястреб – это другое дело. Ястреб будет преследовать. Преследовать долго и настойчиво.

Поднявшись чуть выше голубя и догнав его тетеревятник повторил атаку. Но Белый Клык уже был готов. Он резко вильнул влево и вниз, перед самыми вытянутыми смертельно опасными когтями хищника. Вторая попытка закончилась ничем. Ястреб с удвоенной силой стал опять настигать птицу. И хоть скорость у него была уже не та, но и почтарь терял силы в этой неравной борьбе с двумя противниками: непогодой и голодным хищником.

Ястреб в очередной раз взмыл вверх, в очередной раз стал готовиться к атаке. Белый Клык отчётливо понял, что сил на борьбу с хищником у него остаётся всё меньше и меньше. И тут он увидел высоковольтную линию прямо под собой. Провода тянулись в два или три яруса, ровным строем, издавая монотонный гул от напряжения, шедшего по ним тока.

Видя краем глаза, что ястреб идёт на очередную атаку, голубь стал всё ближе прижиматься к сетке проводов. Белый Клык думал, что высоковольтная линия хоть как-то отпугнёт хищника, свяжет его манёвр. Но не тут-то было. Провода, видимо, не больно-то и напугали серого пирата. Он камнем падал на голубя. И, теряя последние силы, голубь, как и ястреб, сложив крылья, стал пикировать, стараясь попасть меж гулко гудящих проводов.

- Не пройдёт тут хищник, - подумал Белый Клык, - он крупнее, и размах крыльев у него больше. Не пройдёт.

Тетеревятник всё ближе и ближе. Немигающие, красно-коричневые глаза зорко ловят каждое движение жертвы, лапы с острыми, могучими когтями готовы в любой момент вонзиться в мягкую плоть и превратить её в сплошной бесформенный комок перьев и мяса. Но и до спасительной линии осталось уже самую малость, чуть-чуть, совсем немного, последние усилия, полвзмаха крыла и дальше свободный путь, свобода, безопасность, дальше путь к родному дому, туда, куда так настойчиво влечёт и зовёт маленькое горячее сердце голубя…

***

Примерно с семилетнего возраста Саньку, при удобном случае, в летние месяцы родители старались хоть ненадолго отправить к деду. Жил Иван Тимофеевич со своей старой и верной женой Лидией в далекой деревеньке под названием Лосинка. От города деревня находилась километрах в трёхста с небольшим, но глухомань там была уже довольно приличная. Санька любил бывать у деда. Много интересного мог показать и рассказать бывший егерь. Вот и в этот приезд дед и десятилетний внук с утра и до самого вечера то бродили по лесу, то уходили на рыбалку к ближайшей речке Пряшихе удить гольянов и вьюнов.

Все было интересно знать городскому пацану, все было в диковину. Почему сосна разделилась надвое? Почему на берёзах растут странные наросты? Из чего муравьи умудряются строить свои муравейники? И ещё много-много вопросов мог задавать внук деду, пока они шли по еле заметной лесной дороге. Ивану Тимофеевичу было не в тягость. Наоборот, интерес, проявляемый Санькой к окружающей природе, радовал деда – не всё же время проводить парню за компьютером.

Сегодня они возвращались с дальнего болота, куда Иван Тимофеевич повел Саньку, чтобы показать, как растёт ягода клюква. Дальняя дорога ничуть не утомила неугомонного сорванца. Он, то и дело, обогнав деда, останавливался возле какой-либо лесной достопримечательности и засыпал подошедшего старика кучей вопросов. Иногда и сам бывший егерь обращал внимание внука на те лесные премудрости, которые не были видны городскому жителю с первого взгляда.

До деревни оставалось идти километра полтора-два. После одного из поворотов старой лесной тропинки, где она выходила на небольшую живописную поляну, дед поманил внука.

-Санька, иди-ка сюда, чего покажу!

Внук пулей подлетел к деду.

-Смотри, вон видишь между ветвей старой рябины гнездо?

Санька молча кивнул.

-Там долгое время жила пара тетеревятников. Много бед они натворили в округе, у многих в деревне цыплят потаскали, прямо со двора, посреди бела дня.

-А сейчас они где? - поинтересовался внук.

-Не знаю - ответил Иван Тимофеевич. - Года уж два как их не видно, не слышно. Может напугал кто и они улетели в другое, более безопасное место, а может и по-хлеще какая беда с ними приключилась. В природе с хищниками тоже всякое бывает.

- Дед, а можно я залезу, посмотрю гнездо? - спросил Санька и не дожидаясь ответа ринулся к старой рябине.

Дерево было не очень высоким, но крепким, кряжистым. Большие толстые ветки росли часто, словно ступеньки в подъезде, само гнездо было приторочено возле самого ствола. Шустрому пацану добраться до пустующего ястребиного дома было делом не сложным. Поэтому дед и не стал удерживать внука, но на всякий случай всё же предупредил: - Смотри, шею там себе не сломай.

Санька быстро достиг гнезда. Снизу оно казалось на много меньше, а здесь – целый стадион. Он с увлечением стал рассматривать его содержимое.

- Ух ты, деда, смотри какие перья большие и красивые, с тёмными полосками. Ими можно будет украсить стрелы от моего лука или сделать головной убор, как у индейцев.

Набрав штук пять-шесть ястребиных перьев, парень уже было собрался спускаться вниз, но какой-то предмет в переплетении прутьев, пуха и высохшего помёта притянул его внимание.

- Дед, глянь, я тут что-то нашёл - закричал внук.

Спустившись с дерева, он подбежал к деду и протянул ему какой-то маленький металлический кругляшёк.

- Что это? - спросил Санька.

Иван Тимофеевич, не спеша, достал из очёчника видавшие виды очки, с большими выпуклыми линзами, нацепил их на нос и уже с их помощью хорошо разглядел на своей ладони алюминиевое голубиное кольцо с выдавленным на нём номером 157-2010.

 

г. Екатеринбург

2013-2014 гг.

 

спортивные голуби, рассказы, Голуби
Комментариев: 0 Добавить комментарий
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]